ничего не знавшего о пережитой им травме, Капоте прибегнул даже к такому образному сравнению: лицо Хикока напоминало яблоко, разрезанное пополам, а затем совмещённое со сдвигом половинок.
Эта фотография хорошо передаёт аномальность строения лица Ричарда Хикока: брови расположены на разной высоте, нос свёрнут вправо, совершенно явное несоответствие разреза глаз, их высоты а также высоты кончиков губ. Практически на всех известных фотографиях Хикока можно видеть с головой, склонённой немного к правому плечу. По-видимому, привычка наклонять голову вправо обусловлена как раз несимметричностью его лица — при наклоне головы она не так бросается в глаза.
При этом девушки из универмага обратили внимание на отсутствие в ботинках подозрительных мужчин… шнурков! Но нам ничего не известно о том, чтобы Хикок и Смит испытывали проблемы со шнурками; когда их арестовали в Лас-Вегасе, их ботинки были надлежащим образом зашнурованы! Так почему же в Сарасоте должно было быть иначе?
Версия Кимберли МакГэтт никак на этот вопрос не отвечает, вернее, она даже не ставит его. А между тем шнурки вытаскивают из ботинок в случае ареста — во избежание суицида в камере. Кстати, и ремни отбирают по той же причине. Но нам ничего не известно о том, чтобы Хикок и Смит попадали «под замок» перед 19 декабря. И следствие, проводившееся Канзасским Бюро расследований, также ничего подобного не установило, хотя оно тщательнейшим образом исследовало все перемещения и времяпрепровождение преступников с момента убийства Клаттеров в ночь на 15 ноября и вплоть до момента ареста 30 декабря в Лас-Вегасе.
Из предложенной Кимберли МакГрэтт реконструкции совершенно невозможно понять, как именно преступники оказались возле дома Уолкеров. Даже если принять на веру предположение о том, будто Хикок и Смит действительно увидели семью в одном из автосалонов и решили проследить за людьми, которые показались им лёгкой и доступной целью — пусть так! — но… как они попали в дом Уолкеров? Напомним, что «ранчо Палмер» довольно велико, и жилые дома стоят в некотором отдалении от границы участка, огороженного изгородью, то есть в глубине участка. Уолкеры, вернувшись из поездки в Сарасоту, поехали отнюдь не в свой дом, а в гости к МакЛеодам. Следуя логике МакГэтт, преступление должно было произойти там! Ну, в самом деле, преступники следят за машинами Клиффа и Кристины, видят ферму, на территорию которой те заезжают, скрытно проникают следом за ними, по-видимому, пешком, и далее… вторгаются в дом МакЛеодов! И побоище должно было произойти там.
Конечно, в этом месте допустимо следующее возражение: осторожные преступники не бросались, очертя голову, в неизвестное им место, а проводили разведку объекта посягательства, скрытно наблюдая за ним. Возможно ли, что злоумышленники следили за домом МакЛеодов из кустов и сообразили, что там не одна семья, а две? Да, возможно… Но в таком случае рождается другой уместный вопрос: а почему хитроумные преступники не устроили слежку за домом Уолкеров? Из следственных материалов нам известно, что к моменту появления Клиффа в доме преступление уже началось, а ведь интервал между прибытием Кристины и Клиффа не превышал 15–20 минут.
В общем, предположение, согласно которому Уолкеры привели преступников к своему дому из поездки в Сарасоту, натыкается на указанную выше серьёзную логическую нестыковку. Если злоумышленник или злоумышленники действительно не были знакомы с намеченными жертвами и не знали, где те живут, то нападение должно было последовать именно в доме МакЛеодов, а не Уолкеров. И версия Кимберли МакГэтт должна была предложить какое-то объяснение отмеченному противоречию. Этого, однако, не случилось, женщина-детектив, по-видимому, решила не размениваться на мелочи, а набросала картину, так сказать, грубыми мазками. Следует признать, что сие не добавило этой самой картине убедительности.
Наконец, Кимберли МакГэтт довольно цинично проигнорировала весьма убедительные свидетельства того, что 19 и 20 декабря в Сарасоте и в районе Аркадии видели вовсе не Риччи Хикока и Перри Смита, а совсем других мужчин. Разные свидетели описывали этих мужчин по-разному, но сообщённые приметы мало соответствовали внешности убийц семьи Клаттер. Так, например, о том мужчине, что был выше ростом — по версии МакГэтт это был Хикок — свидетели говорили как о блондине. Между тем в официальном описании внешности Хикока из материалов уголовного дела цвет его волос определён как «brown», то есть не брюнет, а «тёмный шатен».
Один из свидетелей, рассказывавший подозрительному громиле о наилучшем маршруте к ресторану «Логово Бэйра», Бак Вивер (Buck Wever) сообщил очень детальное описание внешности собеседника. По его словам, тот имел светлые волосы, возраст «примерно 20–25 лет», рост 6 футов 1 дюйм [185 см], вес — 165 фунтов [~75 кг]. Настоящий же Ричард Юджин Хикок были значительно ниже — как минимум на 7,5 см — и при меньшем росте весил на 4,5 кг больше. Хикок был довольно плотным и крепким, хотя формально и считался не «коренастым», а «среднего сложения». Мужчина же, с которым разговаривал Бак Вивер, может быть с полным основанием назван «дрыщом», уж простите автора за низкий слог. При росте 185 см иметь вес в 75 кг — это, конечно же, очень мало для того, чтобы выглядеть брутально.
В материалах уголовного дела Ричарда Хикока имеется по меньшей мере 2 указания на его физические кондиции — это так называемая «медицинская история» («medical history») и «физическое описание» («phisical description»). Согласно первому документу, обвиняемый имел рост 68 дюймов (172 см) при весе 167 фунтов (~75,8 кг). Согласно второму, он был чуть повыше и посуше — рост 5 футов 10,5 дюймов (179,5 см) и 150 фунтов веса (~68 кг). Сложно сказать, чем обусловлен такой разнобой в зафиксированных физических показателях, но для нас сейчас отмеченное рассогласование не представляет особого интереса. Важно то, что оба значения сильно отличаются от описания подозрительного мужчины, сообщённого Баком Вивером.
В этом месте сугубо для справки следует указать рост и вес Перри Смита — они составляли 5 футов 4 дюйма (163 см) и 155 фунтов (~70,3 кг). То есть Перри действительно был намного ниже своего дружка и вообще ниже среднего американца, поэтому мы можем быть уверены в том, что показания Вивера никак не могли быть связаны со Смитом.
Кроме того, Бак Вивер утверждал, будто высокий мужчина имел расцарапанное лицо, причём обдиры кожи достигали в некоторых местах размера монеты [правда, непонятно какой именно]. Тем не менее при аресте Хихока 30 декабря на его лице никаких повреждений кожи не было отмечено, не видны таковые и на фотографиях, сделанных в тот день. Это, конечно же, дискуссионный вопрос, могли ли за 10 дней исчезнуть без следа рассечения на лице, и сейчас точный ответ не даст уже никто.
Но даже и без этого довода представляется довольно очевидным, что те два подозрительных молодых человека, о которых многочисленные свидетели рассказывали детективам службы шерифа в январе 1960 года, не являлись Хикоком и Смитом. Кимберли МакГэтт считала, однако, иначе и на протяжении ряда лет убеждала все
